Существует мнение, что еврейская нация по-прежнему существует во многом благодаря образу врага. Неважно, кто арабы это или нет: главное – не забывать культивировать образ, нежно, но перманентно акцентировать внимание и пр.
Ничто так не сплачивает, ничто не объединяет лучше. Мы все любим этот образ. Не только евреи, но и русские (вспоминаем Чечню и начало 2000-х, США и холодную войну). Всем нациям пригождаются враги.
Как и людям. Легко стать сильнее, когда весь мир – против тебя. Внутренняя нация группируется, сжимается в комок. В кулак. Ощетинивается наружу копьями, мушкетами, автоматами. Или дубинками (не всем везёт). Живи во вражде с миром – проживешь дольше. Да, детка.
26-летие я встретил в компании канадского журналиста Джеффа Ли (@olympicreporter). После командировки в Сочи у него появилась свободное время, и он решил съездить на денёк в Казань, куда в ночь с 13-го на 14-е июня направился и я.
«Старичок» Фрай не одинок в своей любви к новым технологиям, интернету, социальным медиа и пр. Джефф в свои 52 года активно ведёт блог, использует Twitter и Facebook, у него всегда при себе MacBook, Blackberry и гарнитура для Skype. И он – полноправный обитатель того мира, где интернет серьёзно повлиял на традиционные СМИ. Так что я с удовольствием послушал о том, как редакции его газеты Vancouver Sun пришлось меняться за последние годы, как благодаря интернету сильно упал тираж, а конкретно Craiglist – прибыль от classifieds, как изменилась журналистика и медиа в целом с ростом популярности сначала блогов, а потом – микроблогов. И прочее, прочее, прочее…
За ужином в вагоне-ресторане за соседним столом неожиданно обнаружился ещё один канадец, активно выпивавший вместе с русским и корейцем. Какой-либо ценной информации от пьяного канадца, за исключением того, что все англоязычные парни работают на CIA, а все русские – на KGB, узнать не удалось.
Вопросов про медведей на улицах не встречалось. Зато было много смеха по поводу russian service. К примеру, Джефф показывал фотографии, сделанные на борту одного из самолётов S7, где дверцы некоторых багажных полок держались на скотче (заметка в его блоге). Вспоминал он и меню в одном из сочинских кафе, где «говяжий язык» на английском обозначили как «beef language». И особенно много смеха было в момент, когда после этого разговора мы открыли меню в вагоне-ресторане и увидели аналогичные шедевры переводческой мысли (снова в его блоге) – вроде moves with a boiled potato (подаётся с варёным картофелем), veal language (телячий язык) и herring under vodka (селёдочка под водочку). Несколько страниц из меню лежат здесь, здесь и здесь.
Джеффу очень нравится Россия: с одной стороны, флора и климат Канады и России в чём-то схожи, с другой – в России так много того, чего Джефф пока не видел. К примеру, он никогда не ездил на междугородных пассажирских поездах (и очень удивлялся, что в 4-местном купе могут ехать одновременно и мужчины, и женщины), никогда не сталкивался с такими чудесами городского планирования и религиозной терпимости. И конечно, багажные полки на скотче и движущийся варёный картофель он тоже не встречал.
Нет, правда очень интересно наблюдать за людьми. Где-то месяц или чуть больше назад мои променады вне пределов квартиры стали столь редкими, что я на вас, окружающие мои, прям наглядеться не могу.
Вот, скажем, милая мусульманская пара в метро, ожидающая поезда. Мальчик лет 30 в чёрной кожаной куртке, с характерной чёрной же щетиной на лице. Девочка явно моложе, в сиреневом платке, беременная.
И стыдно было за инстинктивный слишком внимательный взгляд на них первые 5-10 секунд. Беременные мусульманские девушки в метро в час пик – мем этой весны, никуда от него не денешься. Только вот выражения лиц… Совсем другие лица, нежели представил каждый прочитавший предыдущие строки этого текста. Оба очень скромно улыбаются и не сводят глаз друг с друга. Лицо мальчика – это лицо трагичного музыканта типа Налича, только кавказское. А девочка – русская.
В общем, стать нормальным человеком мне удалось за 5-10 секунд. Нормальным – значит не отходящим подальше от той части платформы, не косящимся в их сторону.
За людьми, подходившими вслед за мной к месту предстоящего прибытия поезда, наблюдать было тоже интересно… Им было лень думать и видеть. За них уже подумали и увидели.
Ленивые мои, как же вы утомили.
ArteFAQ – это нечто несравненное. Я в восторге от всех заведений, за которыми стоит тот, кто придумал великую iiko, но в “Артефаке” великое всё – и кухня, и помещение, и атмосфера, и даже публика. (Простите, “сестрёнки Гримм”.) А этот чудесный суп с угрём и мидиями… А лучшая карбонара Москвы… Не знаю, как в 2 часа ночи мне смогли подать эти блюда свежеприготовленными и невообразимо вкусными. Вчера вечером я и сам сотворил кулинарный подвиг (и пусть некое самое прекрасное существо в мире провело у плиты больше времени), но ночью на Большой Дмитровке было всё же большее пиршество.
Жаль, что у меня не было с собой ни блокнота с ручкой, ни ноутбука: хотелось сидеть и записывать эти позитивные впечатления прямо там. Хотелось записать впечатления от людей, которые, сами того не подозревая, оказались там в том числе и для меня. Когда я поднялся на свой любимый балкончик, там уже явно не первый час сидела пара. Они разговаривали друг с другом, сидя рядом и глядя перед собой. Вслушавшись (а не вслушаться, сидя в ночном кафе, невозможно), я распознал сеанс классической бытовой психотерапии. Девочка долго и грустно-устало-зло рассказывала о своей нелёгкой жизни с любимым МЧ – сисадмином, коварным и бесчувственным одновременно. Мальчик мудро молчал (в такой ситуации слова “мудро” и “молчал” не ходят порознь), слушал и раз в 10-15 минут подправлял течение её речи.
Мне было интересно слушать девочку. Она горевала на высоком уровне абстракции: высказывавшиеся мысли и стилем, и смыслом своим давали понять, что она умна и любит рефлексировать. А когда пара начала говорить про знакомых из “Мир Тесен”, я ещё и улыбнулся: мир и правда тесен, раз мне так внезапно удалось услышать разговор фактически коллег по цеху.
На любимом балкончике сегодня ночью я ел, слушал и даже слегка читал. На столе лежал свежекупленный почти устаревший апрельский “Сноб” и другие внезапные мелкие милые покупки. Я выходил из дома в полночь – а когда возвращался около четырёх, то уже знал, что почти ничего из прошедшего не планировал.
Не планировал прогулку по Моховой и Тверской вдоль рядов молодых милиционеров, охранявших от меня пустые проезжие части. Не планировал, что несколько раз по кругу прослушаю последний альбом “Би-2”. Не планировал, что зайду в “Москву” и увижу столько чудесных книг, которые не хочется покупать, но которыми хочется любоваться. Не планировал, что вынесу из “Елисеевского” хумус с острым перцем, по которому успел соскучиться, и “берлинский” хлеб. (Есть что-то экстравагантно-ироничное в том, чтобы сочетать “берлинский” хлеб и хумус.) Да и “Артефак” с пиршеством и публикой не планировался. Так я люблю гулять больше всего – когда выходишь и идёшь куда хочешь, делая всё, что взбредёт в голову, и не зная, где окажешься в итоге. Хотя и гулять я сегодня ночью тоже не планировал. “Заповедей десять, нам не привыкать.”
В спектакле “День радио” есть прелестная фраза одного из ди-джеев: “Мы тут все за тебя! Но вот Паша – он прям за тебя за тебя!” По ходу бессонницы я придумал имя этой маске – Герой на палочке.
“Говно на палочке” – это от одной из моих бабушек. Это не некий особенный тип личности, скорее просто – обидное обозначение, которое она могла употребить в пылу полемики. Но деланый герой, который неожиданно начинает за тебя за тебя, в моём дисфункциональном воображении насажен именно на палочку.
Бывают в отношениях между людьми такие промежутки времени, когда один из двоих “отстаёт” – подводит, не успевает, обижает (сам того не желая) и пр. Ему хочется вернуть отношения на прежний уровень. И в какой-либо ситуации громко доказать «второму”, что он всё ещё за тебя за тебя – увы, часто самое простое, что приходит на ум.
“Увы” – потому что в пылу доказывания он почти наверняка смотрится одновременно комично и удручающе.
-
Да, спасибо не знаю кому за то, что у меня не хватает сил постоянно мыслить в письменном виде по ходу бессонниц. Но про героя на палочке записать и даже опубликовать захотелось: маска героя на палочке встречается хоть и не часто, но регулярно.
Мир – он и вправду большой, круглый, шумный. В нём – толпы, очереди, собрания, организации, нации, группы, большое число меньшинств и малое число психически нормальных людей.
Я видел, вижу и буду видеть людей, которым нужен весь этот мир. Они внешне общительны, внешне открыты, внешне улыбчивы, внешне целеустремлённы и даже внешне счастливы. Внутри… Внутри – по-разному, ведь не все искренни. И их мир, свой мир – большой и шумный.
Мой свой мир – маленький и уютный. В последнее время я очень сильно берегу его, не пуская тех, кого не хочется там чувствовать. Этот маленький и уютный – кружок людей, с которыми мне комфортно, ощущений, с которыми я живу или мирюсь, дел, которыми мне в удовольствие заниматься.
Этот маленький и уютный – приоритеты, которые я выбрал. “Охват всего мира” – сравни погоне не то что за двумя, а за целым стадом зайцев. А эти “зайцы” встречаются и агрессивные, и глупые, и банальные, и “мы не поняли друг друга”. Ещё эти “зайцы” имеют свойство “мутировать”: люди меняются, и независимо от того, в хорошую или плохую сторону, их нужно отпускать. И вообще – согласно последним социологическим исследованиям, 71,5% населения Земли – жалкие, ничтожные личности.
Это всё не про мизантропию. Мизантропия – ещё один, наряду с “депрессией”, термин, которые любят употреблять, не понимая истинного смысла. Я люблю людей, но, во-первых, в мире насчитывается 2134 оттенка любви и моя любовь находится где-то между “принятие” и “поддержка”, а во-вторых – приоритеты, приоритеты…
Раньше мне нравилось возиться со многими, кто отставал. Потом мне самому понадобилась серьёзная помощь – и она пришла от очень хороших и теперь близких людей. В результате… мне разонравилось возиться со многими. Действительно много моего времени заслуживают только близкие, и, кажется, это – нормально. Подать руку, помочь, рассказать, показать, поддержать – да. Но в последнее время я чётко ощущаю, что сил на любовь к людям стало явно меньше и перераспределить её просто необходимо. Возможно, нехватка сил – это временно, посмотрим.
Мой маленький и уютный – не всегда статичный: в нём время от времени шумят бури и гремят грозы. Неполадки – нормальное явление для любой системы, особенно для сложной, а чем меньше мир – тем, как ни странно, он сложнее. В большом мире грянул гром, но там и так много шума; в большом мире кто-то пропал – а ты и не заметил.
Из моего маленького и уютного иногда исчезают – и ощущения, и дела, и люди. С людьми сложнее всего: кто-то “мутирует”, кто-то уходит сам, кто-то умирает, кто-то оказывается в моём своём мире по ошибке.
Наличие людей большого мира – это не та необходимость, ради которой можно было бы жертвовать чем-то важным (типа жизни). А с близкими тяжело прощаться – независимо от причины исчезновения. Близких тяжело отпускать, правда тяжело.
