В догонку к Эдди Иззарду: разве могло описание батальных сцен в этом эпизоде быть столь же смешным, если бы там не было нецензурной лексики?
Давным-давно по телевизору я наблюдал выступление некого артиста. Уже не вспомню, кто это был, но это явно был один из тех, кто специализируется на куплетах, эпиграммах и походных макаронах по-флотски. Он регулярно использует нецензурную лексику в своих куплетах, это его фирменный стиль (вот-вот, точно говорю – поедать макароны по-флотски в походе он обожает). И отмечает, что если вставлять мат в первую или вторую строчку, будет неинтересно: зал начнёт смеяться, не дослушав четверостишие. Поэтому никакого мата до заключительной строки. Прекрасное правило для любого поэта, я считаю… Оттянись по полной на просторах четвёртой строки!
Без обильного использования в субтитрах нецензурной лексики шоу Dress To Kill смотрелось бы по-другому, менее ярко. Всё просто: Эдди сам матерится, используя слова, которые на русский язык переводятся далеко не как “ну блин”. По схожей причине популярны и переводы от Гоблина. “Да, он переводит точнее, качественней, чем официальные переводчики”, – скажут граммар-наци. Но самая важная для любого нормального человека точность – это точность перевода мата! И плевать ему, досконально или нет передан смысл того, что говорит зарубежный актёр, рассказывая о себе или разговаривая с кем-то ещё в кадре. Главное – чтобы ‘Fuck you’ было переведено именно как “Иди на ***!”, а не “Ну ты и дурааааааак”.
Такие они, американские фильмы, да. Хотя и британские не лучше. В восхитившем меня пару недель назад британо-индийском Stiff Upper Lips герои также не особо стесняются использовать обсценную лексику. И благодаря П.Карцеву посмотреть фильм можно с почти теми же эмоциями, что смотрят этот фильм англоязычные братья по разуму (волшебный торрент).
Практика точного перевода ненормативной лексики в зарубежных фильмах в России будет внедрена только после того, как у нас появится нормальное рейтингование фильмов по возрасту аудитории, аналогичное американской системе. И то в первое время немалая часть зрителей в кинозалах будет усиленно краснеть, а православные активисты будут ходить маршами вокруг какого-нибудь “Каро-фильма”, напевая “Боже, царя храни, мать вашу”. Все вдруг поймут, что в западных фильмах матерятся так же, как у нас на базарах. Может, даже патриотизм взыграет: “Эвона как у них там матюгаются, аки сапожники! Пушкина на них нет, ироды!” Того самого Пушкина, кстати, который:
Орлов с Истоминой в постеле
В убогой наготе лежал.
Не отличился в жарком деле
Непостоянный генерал.
Не думав милого обидеть,
Взяла Лариса микроскоп
И говорит: "Позволь увидеть,
Чем ты меня, мой милый, ё…"
Будет весело и страшно, да.
Интересное это сочетание – язык + культура.
Ряд людей выстраивают заградительный барьер, спасающий их от идиотов, используя слова и выражения, задающие планку, до которой идиотам не добраться. Речь не столько об учёных или профессионалах в специфичных областях, а о людях и общении на общечеловеческие или какие-нибудь совсем философские темы.
Если хочется оградить свой круг общения от появления в нём посторонних, тех, кто может тебя не понять – говори так, чтобы тебя поняли только те, кто тебе нужен и кого ты хочешь в этом кругу видеть. Такой барьер вполне нормально применяется и в блогах, то есть в сетевом общении.
Мне это не совсем близко. Если я начинаю изъясняться на витиеватом языке, так, что меня никто не понимает, значит я совсем не в настроении. Но такое состояние не может длиться долго. И проблемы в том, что в кругу общения появится кто-то новый, пока не вписывающийся в мою рамку, не вижу: на то он и интернет, чтобы в случае чего нежно кликнуть по кнопочке hide.
Но люди из моего сетевого круга общения легко вываливаются по другой причине: они слишком много думают и потому часто тупят. Оказывается, у простых слов часто много смыслов, а простые фразы часто можно понять по-разному. У Mr. Freeman есть для вас отличный пример.
Я заметил, что со сложными терминами проблем меньше, но если писать простым понятным языком, читателю проще начать думать – и это утаскивает его в сторону. Ему проще применить свои рамки к словам автора (“ага, буковки знакомые!”), приписывать прочитанному новые смыслы. При том, что в 99% случаев читатель не знаком с рамкой автора досконально. И вот он решает, что всё понял – хотя не понял по сути ничего.
И начинаешь удивляться, насколько же многозначны самые простые слова. Получается, что, стараясь говорить и писать проще, ты ставишь такой же барьер, как и те, кто изъясняются витиевато. И так радостно видеть, что немало людей этот барьер преодолевают с лёгкостью…
